Наш реферат основан на двух методологических романах доктора философских наук, профессора Вадима Марковича Розина «Беседы о реальности и сновидениях Марка Вадимова» и «Проникновение в мышление».

Приступая к работе, мы выделили несколько основных проблем, разрабатываемых автором в своих книгах, которые стали объектами нашего исследования: соотношение автора и героя в литературе вообще и данных романах в частности; смысл линии космогуалов; концепция сновидений; философия – наука и образ жизни; проблемы современного мира и возможность их решения с помощью философии. Помимо этого В.М.Розин говорит о символических формах жизни (произведения искусства, сомнамбулизм, психические заболевания и т. п.), о знаках и их значении в жизни человека и культуры, происхождении человека и архаической живописи, об эзотерике и природе смерти. Таким образом, в поле нашего внимания находится весь спектр гуманитарного знания: философия, методология, культурология, психология, семиотика, логика, история, литература.

Несмотря на серьезность и научность проблематики романов, их форма делает возможным понимание этих вопросов довольно широким кругом читателей. Художественный стиль произведения, присутствие элементов фантастики и интересный подход к затрагиваемым темам облегчает погружение в среду романов. Производя реконструкцию времени и личности великих мыслителей прошлого, Розин приобщает читателя к пониманию и анализу философских произведений, превращает его из стороннего наблюдателя в человека, зараженного духом философии.

С одной стороны, интерес к обсуждаемым вопросам может быть объяснен их актуальностью в жизни каждого из нас. Кто не размышляет о значении своих сновидений или о религиозном аспекте своего мировоззрения? Возможно, многим приходилось задумываться о природе сомнамбулизма, психических заболеваний, о существовании других реальностей. Таким образом, обращение к вышеназванным методологическим романам позволяет каждому из нас с новой точки взглянуть на свою жизнь и окружающую нас действительность, от формальной рефлексии перейти к содержательной.

С другой стороны, делая первые шаги в своем образовании, мы не можем не упоминать о важности рассматриваемых нами работ для формирования нашего профессионального знания, несмотря на то, что мы не выбрали своим основным занятием философию. Мы определенно будем  постоянно встречаться с множеством работ различных ученых, как прошлого, так и современности. И для понимания их концепций и теорий мы впредь сможем применять предложенный В.М.Розиным метод реконструкции. Этот подход способствует развитию аналитического мышления, помогает систематизировать информацию, что в свою очередь приводит к более эффективному ее использованию на практике.

На своем жизненном пути, и профессиональном пути в частности, мы неизбежно сталкиваемся с необходимостью контактировать с окружающими нас людьми. Этом отношении особый интерес представляет подход к общению как к одной из форм реализации блокированных желаний, рассмотрение существования различных реальностей и выделение особой психической реальности, во многом определяющей человеческое поведение, изучение формирования личности и связанные с ним социальные практики.

Деятельность в группе призвана способствовать развитию наших навыков по работе в коллективе, и дает нам возможность через обсуждение основных проблем приходить к получению нового знания.

Через свои работы В.М.Розин не только устанавливает связь между собой и своими учениками, но и достоверно передает то знание, которое было им получено от своих учителей (Ф.П.Капицкого, Щедровицкого). Более того, мы получаем возможность видеть перед собой пример человека, который полностью поглощен своим делом, для которого оно стало образом жизни, и наблюдать плоды такого подхода к профессии. И этот пример может оказаться путеводным и в нашей жизни.

Автор и герой романа. Герой по отношению к автору.

Одна из книг В.М.Розина «Беседы о реальности и сновидения Марка Вадимова» начинается с того, что он в предисловии делает акцент на проблеме соотношения автора и героя в своих произведениях: «Прежде чем опубликовать эту книгу, я прочел некоторые ее главы своим друзьям. И был смущен, поняв, что они отождествляют Марка Вадимова со мной. Разве автор и герой – это одно и то же?».

Важно отметить, что в предисловии романа В.М.Розин сразу же обозначает свою точку зрения по вопросу о разграничении личности героя романа и личности автора (т.е. своей). «Нет и еще раз нет — я не Марк Вадимов,» - утверждает он. В подкрепление полноправности такого утверждения профессор собственноручно указывает нам на те доводы, которые могли бы быть и были приведены в защиту своей правоты сторонниками того взгляда, что Марк Вадимов это и есть сам автор.

Во-первых, Розин пишет: «Конечно, рассказывая о духовных поисках Вадимова, я невольно реализовал и некоторые свои потребности. Но при этом я везде старался не переходить границы вымысла, не настолько забывался, чтобы спутать Вадима Розина с Марком Вадимовым». В дальнейшем мы увидим, что, анализируя произведения таких авторов, как Платон, Аристотель, Августин, В.М.Розин не раз укажет нам на неизбежность реализации личностных потребностей этих классиков в своих трудах. Таким образом, нельзя отнять право и этого ученого на реализацию и своих потребностей в своей работе.

Как второй довод Розин рассматривает следующее: «Мои слушатели в подтверждение своей версии ссылаются на то, что я приписал Марку Вадимову собственные работы». Надо отметить, что кроме научных работ герой получил от своего создателя и некоторые моменты биографии. Ученый не отрицает этого и говорит о том, что «автор вправе вкладывать в уста героя собственные мысли». И с этим нельзя поспорить, а можно даже добавить, что в большинстве случаев автор неизбежно вкладывает в уста героя собственные мысли, «осуществляет плагиат по отношению к самому себе».

Таким образом, Вадим Маркович выражает надежду на то, что «читатель все же сможет развести в разные стороны автора и героя этой книги». После подобного заключения самого автора, казалось бы, нелогично продолжать рассматривать вопрос о соотношении его личности с его героем. Но мы все же сделаем это, взяв на вооружение последние слова предисловия: «Но если, тем не менее, у кого-то это (развести в разные стороны автора и героя этой книги) не получится, придется со­гласиться с подобным пониманием, как одним из возможных. В конце концов, судьей может быть только читатель».

Обратимся к шестой части романа «Беседы о реальности и сновидения Марка Вадимова», в которой Розин затрагивает интересующий нас вопрос, но уже не в отношении только своих работ, но в художественной литературе в целом на примере пьесы Жана-Батиста Мольера «Дон Жуан».

Начинается все с того, что совершается попытка новой трактовки образа главного героя пьесы. В процессе дискуссии Марк Вадимов вносит свое предложение: «Давайте вовлечем в разговор Автора, ну, естественно, не самого автора, а представления о нем, его образ, ведь именно Мольер создал и пьесу, и своих героев(…)Зная личность Мольера, мы без труда расшифруем и текст его пьесы».

Оппоненты Вадимова в споре задают ему тот вопрос, который волнует и нас как читателей и исследователей: «Но вот вопрос: почему вы уверенны, что в тексте пьесы проявилась личность Мольера? Разве не мог он при написании пьесы забыть себя, погрузиться целиком в своих героев, перипетии их судьбы?». В данном случае мы как бы подходим к его решению  с противоположной стороны, нежели во введении, с точки зрения именно полной несвязанности личности автора и героя. «Искусство и художе­ственное творчество — способы символического, вербального или пла­стического переживания проблем личности, структур психики, которые ей не удается прожить вне искусства. Создавая правдоподобные, но и одновременно необычайные ситуации, вплоть до ситуаций фантастиче­ских, художник, а за ним и зритель получают возможность реализовать и выявить свое «я» и тем самым снять напряжения, их мучившие,» - пишет В.М.Розин, чем неизбежно возвращает нас к своей концепции сновидений, где последние рассматриваются как форма реализации блокированных желаний. Таким образом,  Соотношение автор-герой может рассматриваться по аналогии с соотношением человек-сновидение.

Таким образом, мы приходим к выводу о том, что «все-таки Дон Жуан – это не Мольер» ( по крайней мере потому что первый не вмещает в себя всю полноту личности последнего), а лишь форма реализации блокированного желания, то есть только некоторая часть этой личности.

Ведя речь о том, что Мольер в своем творчестве решает собственные душевные проблемы, и таким образом констатируя неразрывную связь между автором и героем, о степени близости которой можно еще спорить, мы не имеем права принижать роль искусства в решении социально-культурных задач. Следовательно, мы не можем утверждать, что герой есть лишь отражение личности автора, так как это не достаточно отвечало бы такой широкой цели. В данном случае необходима некая идеальная художественная конструкция, которая не может быть полностью тождественна реальной личности по определению.

Надо заметить, что подобные выводы делаются Вадимом Марковичем и во второй книги, «Проникновение в мышление», при анализе произведений великих мыслителей прошлого.

Наконец, обратимся к соотношению автора и героя в методологических романах В.М.Розина. Будем исходить из того, что при написании произведения любой автор (будь то Мольер, Аристотель, Платон или Розин) так или иначе решает два типа проблем – личные и социальные. Вадим Маркович Розин в книгах «Беседа о реальностях и сновидениях Марка Вадимова» и «Проникновение в мышление» поднимает целый комплекс проблем: природа сновидений и их роль в жизни человека, понимание символических форм жизни (произведений искусства, сомнамбулизма, психических заболеваний и т.п.), концепция происхождения человека и архаической живописи, знаки и их значение в жизни человека и культуры, типология реальностей, эзотерика, вопросы веры и духовности, природа смерти. Здесь, кроме философии и эзотерики, затрагивается почти весь спектр гуманитарных наук: логика, культурология, психология, история, литература. Рассуждения по данным вопросам вложены в уста главного героя романов Марка Евгеньевича Вадимова.

Ученый, несомненно, хочет донести свои мысли до читателя как можно доходчивее и сделать так, чтобы они были восприняты, «так повлиять на своих слушателей, чтобы они поняли и приняли новую реальность (видение знание, представление)». Нельзя ли провести в данном случае аналогию с «Пиром» Платона? Розин пишет: «…именно желание Плато­на направить понимание читателей в «Пире» в нужном направлении (уже после того, как он предварительно проделал со своими оппо­нентами длинный путь и нащупал необходимые схемы) заставляет его отказаться от привычных способов изложения знаний. Чтобы усыпить бдительность читателей и лишить их критического запала, Платон, во-первых, вкладывает новые знания о любви в уста участников диалога (с них как бы меньше спрос), во-вторых, придает диалогу внешне несерьезный характер». Последняя особенность античного диалога в исследуемых нами книгах находит отражение в жанре повествования – элементы фантастики явно прослеживаются в сюжетной линии космогуалов, путешествий в прошлое на хронолете. Тогда Марк Вадимов, возможно, может быть рассмотрен как проводник между автором и читательской аудиторией. Мы не можем сказать, что каждый из участников диалога является Платоном, так почему мы должны утверждать, что Розин и Вадимов есть одно и то же лицо?

Что же касается решения личностных задач, то подробное рассмотрение этого вопроса затруднено для нас отсутствием биографических сведений об авторе. Но этот момент определенно присутствует, как и в любом философском труде. Каждый ученый строит свою систему, и еще Дельтей выступал против естественнонаучного подхода к философии, против попыток сделать ее однозначной, что элиминирует фактор личности ученого из процесса исследования. Но персоналистический аспект этого процесса вовсе не является причиной необходимости полного перенесения этой личности в контекст исследуемого явления, в чем мы могли убедиться на примере множества реконструкций гуманитарных текстов, представленных в романах. Таким образом, мы и в данном случае не находим доказательства тождественности автора и героя.

Таким образом, можно остановиться на том, что граница между личностью автора и героем не обозначена четкой линией, она подвижна. В разных моментах текста этот раздел проходит ближе или дальше то к одной, то к другой из сторон в зависимости от того, на каком типе проблемы делается акцент, и ближе к какому из типов мышления придерживается исследователь. А так как и эти параметры четко не определены, всегда присутствует некая их совокупность, то и личность автора всегда вынуждена сосуществовать с вымыслом в любом творчестве. А значит, следует согласиться с данным во введении романа тезисом о неправомерности твердой констатации того факта, что М.Е.Вадимов – это В.М.Розин.

Смысл линии космогуалов. Что это такое? Можно ли считать, что они имеют место в нашей жизни.

Одной из сюжетных линий двух романов Вадима Розина "Беседы о реальности и сновидения Марка Вадимова" и "Проникновение в мышление" является линия космогуалов.

Вот как описывает этих странных неземных существ сам автор: "Собственно космогуалы представляли собой сгустки сложно запрограммированной космической эволюцией энергии, внедрявшиеся в психику биологиче­ских существ. Эволюция способствовала развитию у космогуалов спо­собности управлять психикой любых биологических организмов. Са­мые мелкие и простые космогуалы, первыми прибывшие на землю, — семиозы, способствовали развитию знаков, то есть так структуриро­вали психику человека, что у него сложилась способность создавать и использовать знаки, а, следовательно, пользоваться естественными и искусственными языками. Более крупные и сложные космогуалы — мышлены и социны, прибыли позднее на уже подготовленную семиозами почву. Они способствовали возникновению собственно мышления и социальных институтов.

Мышлены и социны так изменили психику человека, что он стал способен не только рассуждать и мыслить, но и создал основные известные нам институты — семью, государство, религию, армию и другие". В последствии появляется еще одна раса- схеметозойды.

Эта теория, рассказываемая одним из героев романов, Черным, для которого она была страшной, угрожающей человечеству реальностью, настолько правдоподобна, что главный герой, Марк Вадимов, вполне всерьез воспринимает космогуалов. Это и понятно, ведь в рассказе его друга все очень логично. Деятельность космогуалов в романах прослеживается по всей истории развития мышления.

 Но, анализируя эту историю, нельзя принимать это просто за захватывающую "сказку", созданную для развлечения читателя. Введение этой теории напрямую относится к главной теме второго романа "Проникновение в мышление" о мышление и его возникновении.

Этой темой Марка заразил его учитель - Капицкий. Капицкий - великий ученый и философ 20 века, очень незаурядная личность, для которого тема мышления - это тема всей его жизни, его философских работ, его идея фикс. Исходными трактовками мышления для Капицкого были деятельностная и семиотическая, в которых мышление понималось как деятельность со знакам, позволяющая в определенной знаковой форме схватывать результаты сопоставления объектов знания с общественными эталонами и затем действовать с этой знаковой формой уже как с самостоятельным объектом.

Вадимов пошел своим собственным путем. Хотя идея учителя казалась очевидной, и в ее справедливости Вадимов убеждался не раз, он пришел к выводу, что человек мыслит, руководясь не только логикой или разумом. Мысль и рассуждения людей ведет более значительная сила, а точнее личность человека и опыт жизни. Тем самым, дорабатывая концепцию учителя, Марк отказывается от объективной реальности, предполагая, что семиозис предшествует явлению. На наш взгляд, теория, разработанная Вадимовым, более полная и универсальная, а, следовательно, и реконструкция Вадимова более цельная.

Концепция о космогуалах, как предполагал Вадимов, могла также объяснить, как на него мышление могло сесть.

Конечно, полемику со своим учителем Вадимов разрешает не только с помощью космогуалов. Здесь ему помогают "встречи" и анализ работ великих мыслителей прошлого и настоящего, начиная с Платона и Аристотеля, кончая Хайдеггером, Мамардашвили и Щедровицким. Но именно общение с инопланетными существами - космогуалами, проникшими в подсознание творцов нашей цивилизации, помогает обосновать Вадимову, что объективной реальности, о которой говорил Капицкий, как таковой нет, что производными нашего мышления являются не теоремы и законы, а схемы.

Вводя линию космогуалов, Вадим Розин объясняет свою концепцию об истолковании творчества Платона, Аристотеля, о смене личности при переходе к Средневековью, что было связано с появлением христианства и повсеместным его распространением, и другие теории о мышлении.

Читая рассказ, читатель вольно-невольно сживается с мыслью, что всеми поступками человека, особенно, если он гениальный ученый, философ и т.д., руководит какой-то Творец, а точнее, не Творец, не Бог, не Демиург,  а космические пришельцы, да и сам человек может быть создан по их проекту. Пугающе звучат в начале роман "Проникновение в мышление"  слова космогуалов: «Мы фантомы, мы ваши мысли и образы, от нас, как люди шутят, можно освободиться только вместе с головой…»

  Однако в конце книги "Проникновение в мышление"  читателей ждет совершенно необыкновенный поворот этой сюжетной линии. А точнее, ее крушение. Оказывается, что "единственный маг и демиург- это Марк Вадимов". Космогоуалы являлись всего лишь продуктами его мысли и воображением. По рассказу Зуна, знакомого Вадимова из параллельной реальности, "космогуалы поставили на тебя (Вадимова) в новом претенциозном про­екте, который они назвали «Вадимус». Инициаторами было мышлены, они рассчитывали получить от твоего творчества колоссальный вы­брос психической энергии. Заранее было запланированы симпозиумы и пышные банкеты, на которых главным угощением должны были быть специально приготовленные сгустки и виртуальные пакеты тво­ей психической энергии. Собирались пригласить даже космогуалов с других галактик...

Сначала, — объяснял Зун, — все шло как по маслу, как пла­нировалось в расчетах. Пошла энергия, и еще какая! Но где-то пол года тому назад... энергия, обильно питавшая симпозиумы и банкеты, внезапно иссякла, и сколь­ко мышлены не воздействовали ночью на твое сознание, пытаясь управлять твоей психикой, все было напрасно. Твое сознание оказа­лась полностью блокированным для доступа. Тогда мышлены стали изучать твою личность и проникли туда, куда обычно не заходили...

...Они попали в психическую реальность, где создавались и переживались сюжетная линия и другие структурные особенности романа

и с ужасом обна­ружили, что их всех, со всеми причиндалами и историей космогуалов просто сочинили. Ты сочинил, придумал, чтобы на сопоставлении с реальными событиями развития мышления, читатели лучше поняли твои идеи и концепции...

...Космогуалы восприняли это трагично...

...Они поняли, что жить «по-старому» с таким знанием невозможно. Это знание их буквально разрушало. По отношению к людям космогуалы осознавали себя как маги, а оказалось, что единственный маг и демиург — это ты. В твоей власти и воображении была вся их жизнь, не исключая желаний и переживаний...

...В конце концов на общем сходе в космосе космогуалы решили, что луч­ше возможная смерть, чем рабство в твоей голове".

В результате все космогуалы погибают.

Подводя итог, об одной из главных линий двух романов можно сказать, что смысл этой теории заключается в том, что автор с ее помощью обосновывает сои идеи и концепции, благодаря чему, читатель лучше понимает их смысл.

В заключение, следует отметить, что в результате гибели космогуалов, описанной в конце второго романа, нельзя считать, что эти инопланетные существа присутствуют в нашей жизни, что нами руководят они и создают программу нашего мышления. Именно человек, как личность и активный субъект деятельностной реальности создает и конструирует свою реальность. Каждый человек- Демиург.

Как относиться к «вещим» сновидениям героя. Его концепция сновидений.

Одной из центральных проблем двух методологических романов В.М.Розина является проблема сновидений и их места в жизни человека. О важности данного вопроса можно заключить уже исходя из того, что он был вынесен в заголовок одной из книг, «Беседы о реальности и сновидениях Марка Вадимова».

С изложения концепции автора по данной теме мы встречаемся уже в начале книги, с этого начинается интервью главного героя, профессора М.Е.Вадимова с корреспондентом методологического альманаха Г.И.Роговым.

Необходимо остановиться на тех событиях в жизни ее автора, которые предшествовали ее созданию, чтобы еще раз обозначить важность этой теории. Если непросвещенный читатель первоначально изложенное лишь как часть художественного текста, то, ознакомившись с изысканиями главного героя романа по вопросу сновидений и вернувшись к началу, неизбежно открываешь в этих снах яркие иллюстрации к его исследованиям.

В чем же суть концепции Марка Вадимова? Центральным понятием в ней является сновидение, как форма реализации блокированного желания. Такое определение неизбежно требует обозначения отличий теории Вадимова от учения Зигмунда Фрейда. С этого начинается интервью героя с Роговым. Через сравнение определяются и основные положения теории.

Оба ученых исходят из того, что сновидение – производное нереализованного желания. Вадимов рассуждает таким образом: «Человек в течение дня осуществляет деятель­ность. Желания — это мотор и сила, структурирующие деятельность. Но довольно часто деятельность не может быть осуществлена, напри­мер, у нас нет средств или возникли взаимоисключающие желания. В этих случаях, несколько напоминающих «разрывы» в деятельности, желания, как говорят психологи, «блокируются» и осуществляются в других условиях. Понятно, что меня интересовали условия, которые складываются во время сна. Я предположил, что именно в этот период блокированные желания реализуются». Основное разногласие с Фрейдом кроется в выявлении природы желаний и причины их блокировки, как ее следствия. Герой романа отрицает, что «сексуальные влечения образуют основное поле желаний человека», и прибегает к более широкому рассмотрению проблемы. Также Вадимов отказывается от постулата Фрейда, исходящего из антропологической модели человека, о людях, как о принципиально конфликтных существах («…в человеке ведут непримиримую борьбу сознание с бессознательным, сексуальные влечения с нормами культуры».).

Уже на этом этапе, который представляет собой лишь первый шаг в рассмотрении волнующей нас темы, Мы можем вернуться к одному из детских снов главного героя и рассматривать, как его теория работает на конкретном примере. Ребенок не может наяву осуществить свое желание встретиться с матерью и получить от нее сладкий гостинец, что приводит к воспроизведению желаемой ситуации в сознании мальчика во время сна.

Определив базу своей концепции, автор предлагает нам рассмотреть некоторые частные аспекты. Так Рогов задает интервьюированному вопрос, «почему желания обязательно должны быть осуществлены и разве они не исчезают, если я их не могу осуществить». Выясняется, что сновидения играют огромную роль в нашей жизни. Если наши блокированные желания не будут осуществлены, то психика сначала начнет испытывать перегрузку, а затем может просто сломаться. Накопление нереализованных программ приводит к тому, что «с определенного момента эти напряжения начинают определять все основные события, сознаваемые человеком». Возникающие галлюцинации становятся «пробой» сновидений, выходом их в сознание. «В результате человек не только бодрствует, но и «спит наяву», естественно, не осознавая этого». «У него возникают посторонние мысли, впечатления, образы, переплетающиеся со всем тем, что есть в обычном восприятии».

Теперь обратимся к вопросу о том, как возможна реализация желаний в условиях состояния сна, «когда я сплю, не шевелюсь, ничего не вижу и не слышу». Во-первых, надо сказать, что во сне человек не представляет предметы, а именно видит их при отсутствии всякой чувственной информации за счет актуализации нашего визуального опыта (срабатывает прошлый опыт восприятия этих предметов). Сновидение – комбинация элементов прошлого, которая призвана обеспечить реализацию блокированных желаний, и это «не просто повторное воспроизведение прошлого опыта, но полноценное его проживание». Таким образом, мы приходим к тому, что «мы во сне в определенном смысле живем, это вовсе не мир теней».

Тема сновидений проходит через сюжетные линии обоих романов. Сны играют огромную роль в процессе исследований Марка Вадимова. Прежде чем перейти к анализу перипетий сюжета, остановимся на нескольких необходимых для этого моментах, связанных с концепцией сновидений.

Нельзя оставить без внимания такой аспект, как возможность творчества во сне. Это явление встречается редко, но может принести богатые плоды (всем известна история создания Менделеевым периодической таблицы химических элементов). «Сон в определенном отношении самый гениальный творец». Человек в этом состоянии свободен от ограничений рассудка, что и является крайне важным условием плодотворной деятельности такого характера. Но в то же время это обстоятельство является причиной того, что «бодрствующему сознанию крайне редко удается подглядеть» те открытия, которые были сделаны в момент сна.

Отдельно следует говорить о вещих снах. Вадимов определяет их как «особое понимание человеком своих сновидений». «Иногда именно сновидения используются психикой  в качестве схемы осмысления, интерпретации и программирования окружающего мира событий…. Эти сны «вещие» только в том смысле, что человек принимает свой внутренний мир сновидений за мир внешний, стоящий перед его глазами». Из-за того, что психика и желания человека нередко фальсифицируют впечатления собственной памяти, некоторые схожие детали могут подвергаться трансформации со стороны психики, и человек «узнает» сцену, которую наблюдал во сне.

Говоря о  телепатических сновидениях, герой не выносит какого-либо определенного вердикта, так как не одна из существующих теорий не может быть доказана: ни то, что телепатия обеспечивается биополем, ни то, что человек подключен к космосу и через космос может передать любому другому человеку свои мысли и желания. Но если предположить существование феномена телепатии, если сообщение такого характера вызывает у человека соответствующее желание, если это желание оказывается блокированным, то возможен и телепатический сон. «Но и в этом случае сюжет сно­видений будет мало похож на содержание телепатического сообщения, поскольку условия реализации желаний во сне существенно отличны от тех, которые наличествуют в бодрствовании».

Следует сделать акцент на отношении Вадимова к своим снам: «Хотя в плане ощущений переживания и события во сне были вполне натуралистичны, Вадимов не спешил их квалифицировать ни как вещие сны, ни как простые иллюзии, поскольку содержание этих необычных сновидений являлось продолжением напряженной бодрственной работы, размышлений Марка над научными проблема­ми, а также перипетиями его собственной жизни».

То же можно говорить и об остальных снах героя. Цивилизация космогуалов в том виде, в каком мы наблюдали ее в течение двух романов – плод его воображения («…сочинил, придумал, чтобы на сопоставлении с реальными событиями развития мышления, читатели лучше поняли твои идеи и концепции».). Диалоги с Зуном были, по сути, диалогами с самим собой, некое оформление собственных мыслей и предположений. Если сон и помогал Вадимову иногда приходить к чему-то новому, то это было ничто иное, как явление творчества во сне, рассмотренное нами выше.

Таким образом, сны героя, во-первых, являются великолепными иллюстрациями к его концепции сновидений, а, во-вторых, представляют собой один из каналов, по которым к читателю передается информация относительно других разрабатываемых в произведении вопросов.

Какие стоят в современном мире проблемы, и может ли философия помочь в их решении.

Прежде, чем приступить к ответу на этот вопрос, надо определиться с подходом к определению философии и методологии. В настоящее время в науке различают методологию и философию. Такое разделение произошло только в середине 20 века, до этого методологическая работа всегда выступала просто как момент философствования. Но мы считаем, что методология и философия должны дополнять друг друга. Поэтому будем обсуждать их совместно, а также те проблемы, которые они решают.

Современный мир находится в сложном положении. Его буквально оккупировали дилеммы, кризисные ситуации, конфликты, проблемы, наиболее актуальными в рассматриваемом нами контексте являются:

·кризис современной коммуникации, то есть обособление разных видов и сфер мышления и связанном с ними непонимании, которое достигло глобальных масштабов

·проблема эффективности мышления, в плане решения современных глобальных вызовов.

В современном социуме налицо множество разных практик и сфер деятельности (дис­циплин, областей изучения), в каждой из которых устанавливаются свои нормы, принципы, способы организации знаний. К тому же различны и сами способы нормирования, осмысления и обоснования.

Но поскольку параллельно суще­ствует стремление к взаимопониманию и согласованному поведению, потребность во взаимодействии разных подсистем и субъектов  социума, постольку постепенно все же складываются новые способы интеграции, организации и нормирования, единство реальности в на­стоящее время не может быть достигнуто в онтологической плоскости, поэтому общий контекст для разных реальностей — это современная ком­муникация, предполагающая такой компромисс, который позволяет не только реализовать нам свои ценности, но дает возможность реали­зовать ценности всем остальным участникам коммуникации. Аргумен­том в пользу возможности сформировать единое коммуникационное и мыслительное пространство являлся проведенный им генезис мышления. Несмотря на различие основных типов и форм мышления (философских и научных), все они имеют один генезис и поэтому общие генетические элементы. Так, для всех типов мышления характерны схематизация, онтологизация, нормирование, обоснование. В основе основных форм мышления лежит античный прототип.

Можно сформулировать три следующих принци­па современного, постклассического мышления:

·принцип «порожде­ния»: мышление порождает соответствующие формы действительно­сти, объекты, реальности, которые и отражаются в мысли.

·принцип «контекстности»: мышление не автономно, а подобно языку имеет разные контексты (контекстом мышления можно считать те формы опыта и жизни, которые сливаются и переплетаются с мышлением, способствуя его дальнейшему развитию).

·принцип, «полифоничности»: современное мышление — это много разных мышлений, находящихся между собой в определенных отношениях (дополнения, противостояния и отрицания, независимости, родства и т.д.).

                Чтобы преодолеть хаос, взаимоотрицание и взаимонепонимание в мышлении, о которых гово­рил, в частности, еще Кант и Дильтей, вероятно, нужно в явной форме отрефлексировать особенности современного мышления и дискурса. При этом, вероятно, должны быть соблюдены такие общие условия, которые позволяют мыслить и вести дискурс другим, то есть не по­сягают на другие виды мышления и интеллектуальные территории.

Думается, здесь нужно ориентироваться на са­му эту коммуникацию, на те ее признаки и контексты, которые все или основные участники культурной коммуникации постепен­но начинают признавать и разделять. В современной культуре наиболее признанны­ми и значительными являются четыре основные контекста. Контекст научной и технической рациональности, заданный не только современ­ной наукой и техникой, но и сферами проектирования, производства, экономики и т.д. Контекст, заданный сферой влияния и активности личности, реализацией в мышлении ее фундаментальных желаний, целей, ценностей (его можно назвать персоналистическим). Третий контекст можно назвать групповым; здесь определяющим является не личность, а группа или сообщество (например, творческий кол­лектив, научное или эзотерическое сообщество, «школа» и академия и т.д.); в этом контексте мышление и порожденные в нем идеи становятся для группы событиями, общение и творчество перетекают в мышление. Наконец, четвертый контекст — это контекст самой культуры. В качестве примера последнего можно указать на различие национальных школ мышления или кардинальную смену мышления при переходе от одних культур к другим.

Итак, вместо установления единой си­стемы правил и онтологии, предлагается:

·следовать складывающейся культурной коммуникации, а это предполагает осознание и учет ее основных контекстов (научной и технической рациональности, персоналистической рациональности, групповой, культурной),

·осуществлять рефлексию основных подходов и процессов мышления, а также указывать их границы.

 При этом постепенно будут складываться конкурирующие, но и одновременно сотрудничающие в диалогическом режиме системы онтологических представлений, ка­тегорий и понятий. Сегодня трудно сказать, что собой может представлять то единое мыслительное пространство, в котором смогут существовать разные типы и формы современного мышления. Ясно одно, современная философия уже не берется полностью опре­делять человеческое бытие и жизнь, понимая, что это невозможно. Однако она не отказывается вносить посильный вклад (наряду с ме­тодологией, наукой, искусством, идеологией, религией, эзотерикой и т.д.) в структурирование и конституирование жизни, бытия и осо­бенно мышления. Более того, признает свою ведущую роль в таких вопросах как критическое и позитивное осмысление, аксиологическая ориентация, понятийная проработка мыслительного материала.

Важно еще решить вопрос о необходимости для со­временного мышления быть эффективным. Эффективное современное мышление — это мышление, действующее в рамках общественных наук и дисциплин. Поэтому можно предположить, что современная методология, также как и современное учение о мышлении должны относиться к области и компетенции общественных наук и дисциплин.

Существует еще один пласт проблем, которые относятся к вневременным, вечным:

· проблема существова­ния

·смерти

·свободы

·соотношения подлинной и обычной реальности и другие.

Философская работа становится совершенно необходима, когда привычные схемы мышления и действия человека перестают работать, когда Реальность распадается. В этом смысле современная интеллектуальная ситуация конца XX столетия в не­котором отношении напоминает ситуацию 5—4 столетия до нашей эры, когда формировались греческая философия и наука. Множество знаний, по-разному описывающих мир, множество противоположных утверждений о существовании, отсутствие критериев оценки и выбора подобных знаний и утверждений в качестве верных. Именно в подобных драматических ситуациях философ заново «собирает» мир, восстанавливает утраченный смысл бытия, намечает решение основных экзистенциальных проблем своего времени, то есть, действительно, «спасает» себя (в варианте эзотерической философии) и мир (в варианте методологической фи­лософии).

Как итог, следует подчеркнуть, что, несмотря на то, что современная философия уже не берется полностью опре­делять человеческое бытие и жизнь, понимая, что это невозможно, ее деятельность и результаты, которые получаются в ходе философской работы, остаются важными и актуальными в сегодняшнее время.

Если герой – философ, то чем философия занимается и что это за образ жизни.

«Если герой философ…». Да, герой методологического исследования Марк Вадимов, безусловно, философ. И вряд ли этот тезис можно опровергнуть. Две прочитанные нами книги не оставили никаких сомнений в этом. Философия окружает Марка Вадимова и одновременно находится у него внутри.

А чем занимается философия? На такой вопрос не может быть короткого и однозначного ответа. Философия помогает человеку находить ответы на возникающие вопросы, философия объясняет устройство Природы и определяет в ней место человека.  

Мышление, как обязательный атрибут философии, само по себе делает человека человеком. Именно поиск истины помогает двигаться вперёд: открывать новые материки, создавать летательные аппараты, изучать структуру ДНК, спускаться на дно океана, - всё это было бы невозможно, если бы у человека не было мощнейшего стимула, причины, определяющей его поведение. Такой стимул следует искать именно в человеческом мышлении, его мироощущении.

 «Что есть я и что есть мир вокруг меня?» - именно тот вопрос, который позволяет  узнать, чем занималась и занимается философия. Каждый философ, создавая новые концепции мышления, методы исследования и логические построения, по сути, ищет ответ на тот самый вопрос.

Дар философа – особый дар: соединить в себе мудрость старца, за плечами которого большой опыт жизни, с непосредственностью, даже наивностью ребёнка, не потерявшего способности искренне удивляться тому, что для других обычно и привычно. Философ, конечно, многого не знает. Но он знает о своём незнании.

Так и Марк Вадимов находится в постоянных раздумьях, то, вспоминая произошедшие с ним когда-то давно события, то удаляясь в иную реальность для бесед со своими вечным коллегами, то созерцая очередное труднообъяснимое сновидение.

Любопытны определения философии, которые мы можем найти в трудах различных мыслящих людей:

Философия – это эпоха, схваченная в мыслях. (Г. Гегель)

Философия – это сжатое изложение науки своего времени. (О. Конт)

Главный вопрос философии – стоит ли человеку жить. (А. Камю)

В то время как научное познание идёт к отдельным предметам, в философии речь идёт о целостности бытия. (К. Ясперс)

Философия – это сознание вслух. (М. Мамардашвили)

Философия – это способ человека быть самим собой. (В. Межуев)

Философская мысль есть мысль о вечном. Но это не значит что сама философия внеисторична. Как и всякое теоретическое знание, философское знание развивается, обогащается всё новым и новым содержанием, новыми открытиями. При этом сохраняется преемственность познанного. Однако философский дух – это не только теория, тем более теория отвлечённая, бесстрастно умозрительная. Научно-теоретическое знание составляет лишь одну (и при этом даже не основную) сторону идейного содержания философии. Другую, безусловно доминирующую, ведущую его сторону, образует совсем иной компонент сознания – духовно практический. Именно он выражает смысложизненный, ценностно-ориентирующий, т.е. мировоззренческий, тип философского сознания в целом.

Необходимо сказать, что философия возникает там, где существуют  благоприятные для того условия. Если бы жизнь была только весельем и праздником, если бы в ней не было места ни заботам, ни тревогам, ни горестям, философии, скорее всего, просто не было бы. У людей не было бы проблем, а значит, не стало бы проблем и философских. Но тот, кто постоянно ясен, писал поэт, тот просто глуп. Самодовольство – самый первый и самый бесспорный признак бездуховности. Философ – беспощадный критик застоя, для многих опасный, а потому и нежеланный возмутитель спокойствия. На философскую критику власть всегда отвечала отнюдь не теоретическими аргументами.

Философствование же всегда должно быть свободно – от любой внешней для него цели. Оно не может твориться «по заказу» и «по указу», иначе это уже будет не философствование, а пропись директивной идеологии.

Философия (греч.Phileo-люблю, Sophia-мудрость; любовь к мудрости)- особая форма познания мира, вырабатывающая систему знаний о фундаментальных принципах и основах человеческого бытия, о наиболее общих сущностных характеристиках человеческого отношения  к природе , обществу и духовной жизни во всех ее основных проявлениях. Философия стремится рациональными средствами создать предельно обобщенную картину мира и места человека в ней.

Чем занимается философия? Философия задает вопросы и открывает некоторые новые области, новые двери познания мира. Затем в этих новых пространствах начинают работать искусство, наука, техника.

Основной вопрос философии в его традиционном истолковании, предложенном Ф. Энгельсом, это вопрос об отношении мышления к бытию. Он имеет две стороны. Первая сторона выражена в вопросе – что является первичным, а что – вторичным, производным – дух или природа, сознание или материя? В зависимости от ответа на этот вопрос возникли три философских направления: материализм, идеализм и дуализм.

Философия не что иное, как достигнутое правильным мышлением или заключением  познание действий или явлений из их  причин и возможных  причин из их явлений  или  действий. Она не имеет  также иной  цели, как  приносить пользу и  давать  преимущество  человеку.

Если считать автора книги философом, а, прочитав ее в этом можно бесспорно убедиться, то философия занимается всеми важными науками в наше время. Как считает сам герой этого романа, философская работа становится совершено необходима.

* * *

В заключение нашего реферата стоит остановиться на том, как же мы все-таки писали нашу работу, и какие цели были нами достигнуты.

Наши собрания были похожи на домашние семинары Капицкого, которые были подробно описаны в романе "Проникновение в мышление". Конечно, они не обладали такой же степенью научности и серьезности, но все же мы так же, как и участники семинаров Капицкого, собирались в домашних условиях, анализировали, размышляли над философскими произведениями, на наш взгляд, очень значимого ученого современности. В результате таких дискуссий мы приходили к общему мнению по поводу обозначенных нами проблем. И далее каждый из нас уже дома еще раз анализировал и воспроизводил на бумаге проблему, заинтересовавшую его больше всего,  на основе тех данных, которые были получены в ходе "семинаров". Поэтому в реферате имеются некоторые стилистические отличия, связанные с тем, что наша работа была групповой.

 Результатом нашей деятельности явилось то, что мы не только смогли развить навыки общения и реализации своего "Я" в коллективе, но и то, что мы научились понимать и анализировать философские произведения, что несомненно является необходимым в нашей специальности, которая охватывает не только, как многие считают, политическую сферу жизнедеятельности общества, а весь спектр гуманитарных наук. Именно поэтому для будущих политологов является необходимым научиться понимать философские произведения и производить реконструкции, так как это не только является научной работой, но и увлекательным занятием. Ведь понять то, как жили раньше, о чем думали, что являлось причиной построения и выдвижения концепций и идей великих людей тех времен и многое другое, очень интересно. "В истории правды нет", и каждый человек, который действительно является активным субъектом деятельностной реальности, через призму своего мировоззрения, так или иначе, воспроизводит события, культуру далеких от нас времен. А реконструкция, которая была выработана Вадимом Марковичем Розиным, является наиболее логичной и цельной.

Очень важно для нас было также понять и прочувствовать жизнь философии и философа. Возможно, мы и не станет философами, отчасти, из-за того, что на сегодняшний день мы имеем не достаточно большой жизненный опыт и объем знаний, что не позволяет нам выдвигать свои собственные идеи и концепции. Но понимая жизнь философа и, умея привнести в свою жизнь его идеи и концепции, наиболее отражающие твои собственные представления о жизни, несомненно, является важным. И именно здесь очень важно то, что философию нельзя преподавать обычным методом, который используют многие преподаватели и комментаторы, стремящиеся к ясности и однозначности, что тут же вызывает противоречия, связанные, во-первых, с тем, философия -не точная наука, и каждый толкует ее по-своему; во-вторых, с тем, что большинство философских систем сформировались в далеком прошлом, именно поэтому, они могут является совершенно не актуальными в наши дни; в-третьих, с тем, что в философии на всем протяжении ее развития идут непрерывные диалоги и споры; и, в-четвертых, с тем, что многие философы склонны к сомнению. Из перечисленных выше причин видно, что, как говорит наш профессор, "преподавать философию нельзя - можно только заразиться ее".

Подводя итоги проделанной нами работы, мы можем сказать, что мы действительно добились тех целей и решения задач, которые ставили перед собой вначале.