Подгнило что-то во вселенной НФ

Общественные науки и современность №4, 6 2005

И. Г. Яковенко.

Большая и малая традиции европейской культуры: к постановке проблемы.

Научная фантастика –  «полигон для»   испытания миров.

Уважаемые участники семинара! я еще студентка и  принимаю участие в подобной дискуссии впервые, но  мне показался объявленный семинар интересным и мне бы хотелось высказать свое мнение по объявленной проблематике . Наибольший интерес для меня  представляет  научная фантастика, на мой взгляд, несправедливо занесенная в легкий жанр. 
                     Любое художественное произведение, не зависимо от жанра, является, как известно, одновременно и продуктом воображения автора и отражением социо-культурных процессов и тенденций его времени. Таким образом, в произведении, прямо или косвенно, с разной степенью полноты, представлено современное автору общество. Герои произведения тоже, как правило, представляют собой образ современника его создателя. Конечная цель автора - создание собственной Вселенной. А от того, будет ли эта Вселенная жить по тем же законам, что и наша, и от степени этого следования зависит жанр литературного произведения.

 Наверное, наибольшей свободой в этом плане пользуется научная фантастика, (в своем классическом для нашей страны понимании) изначально нацеленная на моделирование обитаемых вселенных.  Это прекрасный полигон для создания и проверки, «в условиях, приближенных к боевым», различных моделей общества. Причем, от «идеального» тоталитарного, до «идеального» либерального. Разумеется, в данном контексте, «идеальный» не значит «хороший», а берется по аналогии с понятием «идеальный газ», т.е в чистом виде, без учета внутренних и внешних факторов, на него влияющих. А так как научно- фантастическое произведение часто носит характер притчи, оно является зеркалом реальности (и отнюдь не кривым, вопреки распространенному мнению).

Практически вся советская фантастика, от А. Толстова, до Стругацких, носила социально- философскую окраску. Причем именно общество играло в большинстве произведений «первую скрипку».  Личность же, тоже, как правило, хорошо прописанная, играла роль «индикатора» социальных процессов. Однако в произведениях многих писателей (среди них: Кир Булычев, Михаил Анчаров, Дмитрий Биленкин ) в центре находится именно личность. Причем для каждого из них определяющими являлись разные стороны ментально-духовной организации героя. Так многие персонажи Кира Булычева-  носители идей гуманизма и деятельного добра. Герой Михаила Анчарова - творческая личность,  человек, в прямом смысле превзошедший сам себя. Персонажи Дмитрия Биленкина используют все свои внутренние силы, чтобы выдержать «бремя человеческое».

На мой взгляд уникальными  авторами являются братья Стругацкие, с равным мастерством и глубиной раскрывавшие и общественные противоречия и проблемы личности.

Сегодня, не смотря на то, что полки книжных магазинов пестрят яркими обложками с пометкой «science- fiction»,  все чаще говорится о смерти жанра (недавно очень интересную дискуссию на эту тему вела «Литературная газета»  ( N14 и далее). Действительно, наблюдаемый в последнее время сдвиг общественного сознания в сторону коммерции, переоценка ценностей, и смена общественных и личностных ориентиров от стремления воплотить мечту о лучшем мире, до необходимости выживать в суровых условиях мира сегодняшнего, привели , если не к смерти жанра научной фантастики, то по крайней мере, к его кардинальному изменению. Теперь писатели- фантасты отказались от построения сколько-нибудь светлого будущего и  апробации новых, отличных от нашей, моделей общества. «Космическая» фантастика (Лукьяненко «Геном», Звягинцев «Вихри Валгаллы и др.)  приблизилась к западным аналогам, сместив акцент на развлекательность. Примером такой фантастики может служить «Геном» Лукьяненко. В центре повествования- проблема взаимоотношений между «своими» и «чужими».  Общество разделилось на «спецов»- людей, измененных  генетически и физически в соответствии с выбранной родителями сферой деятельности, и «натуралов»- обычных, в нашем понимании людей. Нетрудно догадаться, что наделенные сверхчеловеческими способностями спецы вытеснили натуралов с престижных рабочих мест. Они с презрениям относятся к натуралам. На основе этой проблемы можно было бы выстроить блестящую модель вероятного будущего, с его противоречиями и законами. Однако, для того, чтобы это стало возможным, автору не следовало ограничиваться описаниями физического превосходства спецов, а стоило предположить, что изменения на генном уровне не могли не сказаться на психологической организации человека. Неминуемо это привело бы к переоценке ценностей прежнего мира, появлению новой морали. У Лукьяненко же получились обычные супермены, презирающие натуралов, по сути, за неумение быстро бегать и определять время без часов.  Герои произведения- спецы различаются между собой в основном именами и профессиональной принадлежностью, а от натуралов отличаются лишь по физическим показателям. Читатель не обнаружит в произведении ни нового человека, ни нового общества, разве что описания звездолета, переустроенной планеты и разнообразных гуманоидов.

  «Земная» НФ (Лукьяненко «Дозоры» и пр.) являет собой смесь с фэнтэзи, что, к сожалению,  подводит ее под понятие «легкого жанра». Социальная фантастика представлена теперь, наверное, только Борисом Стругацким. Если я ошибаюсь, то поправьте меня, пожалуйста. Было бы интересно узнать еще чьё-нибудь мнение на этот счет. Но, если и прежние Стругацкие не отличались особым оптимизмом, то последние произведения Бориса Натановича вообще полны отчаяния. «Бессильные мира сего», «Поиск предназначения, или 27теорема этики».

Что-то случилось со Вселенной НФ. Почему-то  в ней исчезли и личности и общество. Остались бледные силуэты на сером, едва намеченном фоне. Или так изменилась наша собственная вселенная, что  в ней не осталось места для смелых экспериментов с целыми мирами, а мечта о «мире Полудня» стала фантастичнее любой фантастики? Конечно, мне хотелось бы услышать мнение на этот счет не только интересующихся проблемами жанра Нф, но и самого Б.Н., и других специалистов –профессионалов.

Чему посвящен пафос этого доклада? Тому, что падение высоких ценностей в обществе расстраивает писателей старшего поколения? Или тому, что  младшее поколение находит в себе силы  на поиск идеала, создавая современную личность, стремящуюся найти духовные ценности в самой себе?  

К сожалению, наш народ страдает исторической амнезией. Такие безусловные реалии недавнего советского прошлого, как вмешательство коллектива в личную жизнь (разбор развода на партсобрании), повсеместно распространенное стукачество, священники в штатском (надеюсь, сейчас этого нет), комсомолки, обслуживающие партийных бонз, закрытые распределители для номенклатуры и бытовое хамство (склоки на коммунальной кухне и давка в очередях), за пятнадцать лет дикого капитализма были успешно забыты.

Творческая личность в богоспасаемом Совке была подобна птице, которую кормили и поили регулярно, но птица эта жила в клетке. Затем оковы рухнули и соловьев выпустили на волю. Некоторые не прижились в лесных условиях, но те, кто выжил, обрели свободу.

Сетования на проблемы творческой личности в то время, когда нет «литовок», практически отсутствует цензура, хотя и существует самоцензура, есть возможность совершенно спокойно печататься в «Тамиздате», устраивать самому себе Самиздат на домашнем принтере, работать на рынок, или не работать, считаю глубоко надуманными. И возникает вопрос: почему писатели, озабоченные идеалами, ростом духовности, падением нравов, так часто оказываются певцами империи и душителями национальной независимости близлежащих независимых государств? Для ответа на этот вопрос я бы посоветовал Т. Акимовой прочитать повесть В. Рыбакова (извините, Хольма Ван Зайчика «Дело незалежных дервишей»). С духовностью в этой книге все в порядке…

Россия – маргинальная культура?

О докладе Татьяны Акимовой «Самореализация современной творческой личности

в системе социальных и общественных институтов России».

Поздравляем Александра Железнякова с высокой наградой.

Президент Монголии наградил члена Оргкомитета Интернет-семинара «Личность и общество в современной художественной литературе» Александра Железнякова Орденом Полярной Звезды.

Александр Железняков – крупный ученый-специалист по культуре Монголии, автор более 100 научных публикаций, участник множества международных конференций,  член межправительственной Российско-монгольской комиссии  по сотрудничеству в области архивного дела, член Комиссии по сотрудничеству между РАН и АН Монголии в области общественных наук,  вице-президент Общества монголоведов РАН, член Консультационного совета Международного института по изучению кочевых цивилизаций (ЮНЕСКО), член Международной ассоциации монголоведения, советник президента Академии проблем безопасности, обороны и правопорядка (АБОП), академик и профессор АБОП. Награжден – медалью «Найрамдал», медалью «850 лет Москвы», юбилейной медалью «800 лет Великого Монгольского государства», почетной грамотой Госкомиздата СССР, почетной грамотой АН МНР, памятным знаком «Хан Хубилай – основатель Монгольской Академии наук» (дважды).

Оргкомитет нашего семинара от души поздравляет Александра Железнякова с новой высокой наградой.

Самореализация современной творческой личности

в системе социальных и общественных институтов России.

Проблема взаимодействия личности и общества является острейшей на любой стадии развития культуры, поскольку она определяет ценностный аспект человеческого общежития. Одним из показателей ценностного уровня культуры на данном этапе является состояние литературы, и далеко не последнюю роль при этом играет образ современной творческой личности, запечатлевающийся писателями на страницах художественных произведений. Так, писатель, творческая личность, формирует ценностные установки читателей через изображение определенного жизненного кредо героя.

Современное общество получило оценку «больного», «нестабильного», разделяющегося на мелкие социальные группы, общество, которое не может сформировать полноценную яркую личность. Примером тому служат произведения современных авторов, выводящих в своих произведениях героя с нестабильной психикой, потерянных, замкнутых на своих проблемах и отчужденных от общества. Чаще всего им оказывается личность, невостребованная социальными и общественными институтами, отсюда – сомнения героя в собственном таланте, своих силах, возможности проявить себя.

Рассмотрим современную личность, обобщенный образ которой сформирован в художественном сознании разных авторов, чьи произведения публиковались как в отечественной периодике, так и отдельными изданиями на протяжении двух десятилетий (понятно, что рамки статьи не позволяют рассмотреть данную тенденцию во всем объеме, с четко выраженной хронологической последовательностью).

Традиционно «удары» времени в переходные периоды сказываются прежде всего на состоянии интеллигенции. Именно творческая личность начинает ощущать ломку прежней системы ценностей, испытывать следствия переустройства социальных и общественных институтов. Такую творческую личность с «зараженным» сознанием изображает Вяч. Рыбаков в повести «Не успеть» (Нева. 1989. №12). Давление эпохи проявляется в поведении героя, Глеба Всеволодовича Пайманова, превратившегося в человека, «догоняющего время», но лишенного возможности осуществить необходимый рывок вперед. Автор фантастическим способом разрешает ситуацию – уникальная «болезнь» вызывает появление крыльев у человека, что обостряет новую проблему: оставление семьи, быта, научной работы и уход («улет») в неизвестность, в неведомое. Поэтому больное состояние творческой личности становится критерием оценки её деятельности: все разрушено, не завершено, невозвратно оставлено в прошлом.

На эту растерянность старшего поколения ответили молодые авторы, выводящие на передний план вполне здорового, сильного, даже интересного человека, своего современника, но отягощенного поиском самого себя, своего места в обществе. Интеллектуальный герой оказывается невостребованным современными институтами, более того, выброшенным из современности, лишенным права на самореализацию, что наблюдается в романе М. Бутова «Свобода» (Новый мир, 1999, №1-2) и повести И. Кочергина «Помощник китайца» (Знамя, 2002, №11).

Современный молодой человек, представленный в этих произведениях, находится в поисках новых ценностей, соответственно, для героя Бутова, ею становится свобода, так как, по его выражению: «Свобода начинается там, где вещи перестают намекать на что-либо, кроме самих себя» (с. 46). Излишняя сосредоточенность на выявлении «самого себя», повышенная рефлексия героя не способствует приспособлению молодого человека к современным условиям: он не знает, как применить свои способности, не понимает, что ему нужно. Честность перед самим собой не позволяет полностью уйти герою бутовской «Свободы» в коммерцию, потому что он – вольный художник, творческая независимая личность. По сути, он заперт в квартире, которую должен сохранить для «хозяина». Но автор невольно задается вопросом: что станет с этим героем, как он будет жить дальше, а с ним и все российское общество.

Герой Кочергина, Сергей, вынужден пробовать себя во всех коммерческих начинаниях, движимый заботой обеспечения своей семьи всем необходимым, но, пытаясь «влиться» в современный поток, он приходит к трагическому выводу о неспособности ему противостоять: «Однокурсники успевали учиться, да еще и получали наслаждение от студенческой жизни – крутили романы, устраивали вечеринки parti с хорошим вином и разговорами о загранке, ходили на концерты. Институтские годы для них представлялись естественным и, в общем-то, приятным переходом от легкой, но беспросветной жизни, когда они находились под полным контролем родителей и учителей, к взрослой жизни, где их ждала служба, семья, дети. Они даже не задумывались о цели, они её просто знали. Меня объединяло с ними только то, что я учился в престижном институте, в котором учились и они. И я быстро понял, что заикаться об эзотерических занятиях, о таинственном Востоке, о Шамбале и прочей чепухе просто стыдно. Мой инфантилизм выглядел слишком неприлично» (с 39).

Таким образом, реализация мечты, претворение в жизни романтической эстетики, оказываются лишними, ненужными, задавленными практической необходимостью создания жизнеустройства, комфорта, уюта, и реализация себя в научной сфере представляется Сергею ребячеством, игрой, возможно, пережитком прошлого.

Разрушение прежней системы ценностей ведет за собой устранение и перестановку многих социальных и общественных ролей, что отражается и на проблематике так называемой «женской прозы». Например, в романе Г. Щербаковой «Актриса и милиционер» (1999) сталкиваются не просто представители разных профессий, но и герои разных социальных слоев, с непохожим мировосприятием, и ценностным ориентиром. Воспринимая современную ситуацию как абсурд, Нора Лаубе не может реализовать свой талант, не может жить, всецело отдавая себя искусству. Высокие духовные ценности: любовь, искусство, жертвенность, – становятся мелкими, смешными, устаревшими. Утрачивают актуальность вера в Бога, идея служения обществу, а вместо верности своей профессии остается инерция прежней социальной роли, заданность поведения.

Следует заметить, что старшее поколение более категорично в суждениях, чем молодые писатели. Своеобразную кару готовит Ю. Поляков для своей героини, актрисы Лидии Николаевны Зольниковой, в повести «Подземный художник» (Нева, 2002, №11). Она осуществляет мечту многих современных женщин – выходит замуж за миллионера, но что-то остается в этой женщине от актерской профессии, и эстетический идеал мешает получать удовольствие от мешка с деньгами, когда просыпается тяга к прекрасному, настоящему, что не раскрывается из-за жизненных обстоятельств, стремлением к уюту, обеспеченности, достатку. Финал повести сходен со знаменитой сказкой о золотой рыбке, в которой героиня остается не с чем, и только память о порыве к искусству будет поддерживаться портретом подземного художника. Конечно, «подземный», звучит в данном контексте вполне символично, как неминуемое наказание.

Л. Бородин в повести «Бесиво» (Москва, 2002, №11) еще более заостряет проблему распада прежней системы ценностей и её последствия. Он представляет на суд читателя «нового русского» предпринимателя, сколачивающего свой капитал на сломанных, искалеченных судьбах людей. Писатель показывает процесс слома личности, как из свободного человека превращаются в раба, в слугу «нового русского». Молодое поколение, попав под влияние такого героя, утрачивает индивидуальность, становится игрушкой «нового русского», наслаждающейся жизнью до тех пор, пока она приносит прибыль его владельцу. Таким выведен в повести новоявленный художник: «Если бы мне предложили определить на глаз профессию стриженного под «спецназ» русобрового, курнастого парня лет 25, валявшегося на явно антикварном диванчике, самое последнее в перечислении мной известных профессий могло бы прозвучать: художник. А, скорее всего и не прозвучало бы вовсе, как и некое другое, – например, солист балета или чемпион по тяжелой атлетике» (с. 17). Так, новый социальный слой вносит свою корректировку в социальные институты и формирует актерскую личность нового типа.

Портрет современной личности получится неполным, если мы не представим крайности, то, что выделяется из общей типологии. Так, Анатолий Королев в романе «Человек-язык» (Знамя, 2000, №1) обращается к изображению существа, которое общество отказывается принимать как личность, и только стараниями Антона Кирпичева, врача по призванию и по зову сердца, удается пробудить в герое, по прозвищу Муму, желание общаться. Писатель задается вопросом, а готово ли общество принять такое существо, с высунутым до пояса языком, как Муму, где ему место? И сам же предлагает несколько вариантов ответов: фантастический – богатые джентльмены отвезут героя в страну, в которой подобный человеческий изъян ценится как принадлежность к верховной власти; романный – он умрет, сам себе выкопав могилу, у монастыря; реальный – герой станет попрошайкой в электричке и, соответственно, средством для добывания денег нечистоплотных людей.

Образу маргинальной личности, созданному старшим коллегой, противостоит мифологическая личность, изображенная молодым автором. Жажда расцвета талантливой личности, её полной реализованности звучит в произведении П. Крусанова «Из новой прозы» (Нева, 2004, №2). Автор развертывает перед читателем излюбленный питерский миф о воскрешении Сергея Курехина, воплощающий собой синтез самореализации творческой личности, которая не зависит от признания её какими-либо общественными и социальными институтами: герой может делать деньги практически из ничего.

Яркая современная личность становится предметом изображения молодого писателя И. Стогова, например, в романе «Мачо не плачут» (СПб.: Амфора, 2003). Однако все попытки создания идеала оборачиваются неудачей: человек утратил Бога в душе.

Итак, в небольшом обзоре мы представили несколько произведений разных авторов, в которых, на наш взгляд, наиболее наглядно демонстрируются проблемы столкновения современной личности с общественными и социальными институтами. Писатели старшего поколения указывают на падение высоких ценностей в обществе: идея служения обществу, идея верности идеалам, почитание религиозных святынь оказываются отодвинутыми в сторону из-за потребности материального обеспечения, результатов действия, скорее «животных» законов общежития, чем человеческих.

Младшее поколение более направлено на поиск идеала, оно мечтает создать современную личность, не зависимую от общественных институтов, стремящуюся найти духовные ценности в самой себе. Однако это всегда приводит к разочарованиям. Такая личность либо отстраняется от современности (герой Бутова), либо уезжает из привычного окружения (герой Кочергина), либо плачет перед статуей Будды, прося дать хотя бы крупицу веры на исправление (герой И. Стогова).